Пятая Власть с О.Н.Кожемяко. Полная и точная версия стенограммы. Заключительная часть.

О.Н.Кожемяко. Общение после встречи.

Пятая ВластьОлег Николаевич, добрый вечер. Японская газета «Хоккайдо Щинбун». Вопрос о Законопроекте о запрете дрифтерного лова. Как вы думаете, будет ли принят закон о запрете дрифтерного лова, и, по вашему мнению, следует ли его запрещать? И вы, как представитель Правительства Сахалинской области, собираетесь ли донести президенту вашу позицию по данному вопросу?

Вы знаете, нужно еще более глубоко изучить. Ко мне пришло письмо-обращение из Ассоциации дрифтерного лова, что теряется пятьсот рабочих мест. И, безусловно, компании теряют финансовые ресурсы. Для меня, как для губернатора, это всегда элемент моей работы и заботы. О чем я сразу и проинформировал соответствующие органы в правительстве. Так что вопрос в другом: Насколько это так? Насколько те компании, которые занимаются дрифтерным ловом, объективно создают рабочие места, платят налоги и являются полностью нашими российскими резиденциями? Нет ли за ними бенефициаров совершенно других? Сейчас этот вопрос изучается. Как он изучится, я расскажу более плотно свою позицию. На первом этапе, по сохранению рабочих мест — я уже сказал, что нельзя так резко принимать решения. Потому что мы теряем пятьсот мест. С коэффициентом один к трем — это уже полторы тысячи. Сейчас мы посмотрим: кто эти пятьсот, сколько они работают, какую они получают зарплату, какую оплату получает компания.

О.Н.Кожемяко. Пятая Власть.— Мы все смотрели прямую линию с президентом Российской Федерации. И по окончании этой линии президент высказался по поводу Курильских островов. Все мы знаем, конечно, что позиция Японии заключается в том, что японское правительство оспаривает суверенитет России над Южными Курильскими островами. А какова ваша позиция в этом вопросе?

— Такая же, как и позиция правительства, как и позиция всех сахалинцев и россиян. И могу сказать, что, наверно, когда-то Курильские острова были притчей во языцех, народ выезжал оттуда. За последние годы государство вложило огромные средства в развитие Курильских островов. И продолжает вкладывать. И мы свои областные денежные средства сейчас. Программа так предусмотрена, что в течение трех лет мы будем вкладывать, потом снова государство начнет. Знаете, по объему вложенных средств и сопоставляют значимость для любого государства того или иного проекта. Поэтому даже и разговора такого не может быть.

— А каким вы видите развитие этих островов, каким оно будет, по вашему мнению?

 — Я думаю, что будет позитивным, положительным. Сегодня уже… Я, к сожалению, там не был. В молодости проходил на кораблях. Но это совершенно другие были и годы, и впечатления. Там рыбообработчики работали и рыбообработчицы. Сегодня Курилы — это уже непосредственно муниципальное образование с развитой транспортной инфраструктурой. Вы знаете, что построен хороший аэропорт, строятся дороги. Там есть, работают устойчивые предприятия. Там вкладываются большие средства в социальную инфраструктуру. Поэтому там люди уже начинают себя чувствовать такими курильчанами, где выгодно можно жить. И они чувствуют себя двумя ногами на этой земле. Поэтому надо дальше продолжать развивать. С тем, чтобы те природные красоты, те богатства, которые есть, действительно работали на пользу людям, и население прирастало.

— «Мастерская урбанистики». Я хотел бы вернуться к насущным проблемам города, в вашей формулировке — «не глобалить», к тем проблемам, которыми живут города Сахалинской области, в том числе Южно-Сахалинск. Города находятся, я бы сказал,  в ужасающем состоянии. «Мастерская урбанистики» — это инициативная группа. Мы занимаемся проблематикой городов и решаем проблемы насущные, которые каждый день помогают людям. Но мы группа инициативная, не принадлежащая к государственным органам или коммерческим структурам. С теми решениями, которые мы разрабатываем в течение достаточно долгого времени, нам иногда бывает сложно пробиться. Мы не хотели бы ничего просить, но у нас есть очень много, что дать. То есть мы хотим помочь. Есть много проектов, которыми мы занимаемся, по которым готовы презентации, которые мы бы хотели показать, обсудить — поделиться с городом нашим опытом и нашими наработками. Но двери зачастую бывают закрытыми.

— Я думаю, что и мэр Южно-Сахалинска в этом заинтересован, и мы заинтересованы. Сегодня, откровенно вам сказать, большая проблема стоит, как, даже при наличии денежных средств, за короткое время попытаться что-то сделать. Даже за тот короткий летний период — дороги, пешеходные тротуары, водоотливные канавы, благоустройство города. Мы уже сегодня думаем о том, чтобы, может быть, где-то рулонное покрытие брать — газонное имеется в виду. Сегодня мы стоим перед тем, что давайте, может, иностранные компании пригласим для производства и ремонта дорог. Мы готовы сегодня к этому! Завтра мы будем заниматься благоустройством. Скоро мы решения такие опубликуем. Мы сегодня ищем любые способы. У нас есть средства, но нет возможностей.

— У нас есть предложения конкретные. 

— Давайте увидимся. Затягивать не будем. Может, в ближайшее время, когда переговорить, оставите свои координаты, где вас найти — и мы пригласим и обсудим. И мы сегодня в этом заинтересованы! Потому что пока чувствуем проблему, на которую не хватает сил. Ведь очень просто раздать деньги с тем, чтобы освоить — наверно, большого труда нет. А вот сделать так, чтобы что-то сделано было! И самое главное, что я тоже хотел пригласить мощные компании. И, наверно, попытаюсь. Но они говорят: «Слушай, для того, чтобы нам сюда переправить один экскаватор, перетащить с материка — миллион семьсот стоит только до Сов.Гавани! И плюс еще переправка! Представляете себе! А здесь же так может быть: конкурс выиграли — у него есть экскаватор. Я выиграл, вы выиграли. Я показываю договор: у меня есть арендованный экскаватор. И вы показываете. А экскаватор-то один! И это, действительно, проблема, с учетом еще и сезонности, которая, наверно, самое сложное, при всех делах. Бюджет большой — 2,3 миллиарда. Всегда понимаешь, что очень сложно сравнивать. Но сравнения иногда помогают понимать, где ты находишься. Двести восемьдесят миллионов рублей бюджет дорожного фонда города Благовещенска. Города примерно одинаковые, образно говоря. Там двести шестьдесят тысяч, здесь двести тысяч. Понятно, что какие-то коэффициенты есть разных вещей. Но там не хуже дороги, чем здесь. Вот как сделать так, чтобы стало лучше? Я сейчас мэру говорю:» Не бойся. Бери людей, мощные машины. Вкладывайте деньги, загружайте муниципальные предприятия». Мы же видим, что проблема есть. И он ее понимает. Подступиться очень сложно. Поэтому, если есть у вас компании, которые могут заниматься дорожным ремонтом, строительством, у нас еще и дворы — послабже на дворы отправим, получше — на дороги. Мы с удовольствием всех рассмотрим.

— Здравствуйте. Можно вопрос о времени? Дело в том, что нашу область с 1997-го  года постигла печальная участь — нас постепенно на запад сдвигают, переводят нас к более западным часовым поясам. Это нам обошлось уже во много часов светового времени. У нас в Сахалинской области солнца не так много, вы, может, уже заметили. Получается, что нас сдвинули уже на два часа от советского времени. То есть сейчас восемь вечера — а на самом деле уже десять вечера, надо уже ложиться спать. Утром солнце сейчас встает в пять часов тридцать шесть минут, а летом оно будет вставать в четыре часа тридцать четыре минуты, то есть еще четырех не будет, а уже такие сумерки. А люди будут приходить с работы — туда-сюда, а уже темно. А у нас ведь как — на море привыкли съездить летом, выхватить там солнечный денек. Потому что, как назло, получается в субботу-воскресенье всегда идет летом дождь почему-то. (Смех в зале) А вечером сложно из-за времени. Инициативная группа сахалинцев обращается к вам, чтобы знали эту проблему и, может быть, посодействовали. Мы можем встретиться и обсудить эти вопросы.(О.Н.Кожемяко с сомнением, сжав губы, качает головой) 

— Встретимся, обсудим. Но, я ж тоже не с запада прилетел. Свои все годы провел на Дальнем Востоке. И что такое зимний день на далеком севере, и что такое лето я прекрасно понимаю. Здесь нечто среднее между материковой частью и крайним севером. Оха побольше цепляет. Но есть еще и крайний север, граница с Чукоткой, где действительно летом длинный день, солнце заходит на час, на два. Вообще на Дальнем Востоке у нас зима занимает как минимум половину времени, полгода. И я иногда задавался мыслью, уже работая в Амурской области, находясь через речку с Китаем: а все ли мы правильно делаем, когда на девять часов у нас была разница с Москвой, я работал в этом режиме, и Сахалин, наверно, так был? И мы детей поднимали в семь утра. А разница с Китаем и с Японией четыре часа. Семь утра зимой — это три часа ночи. Ну так. Потому что есть биологическое время. Иногда смотришь на этого малыша, которого мама тащит в детский сад, он кричит, пищит, она его затаскивает. Темнотища! Господи, мы там до двенадцати дня  — там только начинает светать зимой — при включенных фонарях, невыспавшиеся что-то пытаемся создать. Когда человек больше и лучше выспался, при дневном свете встал… И смотришь, когда приезжаешь в этот же Китай: мы в шесть утра просыпаемся, а у них это еще четыре, и они спят. А они просыпаются в шесть — это у нас уже восемь, мы уже проснулись и нормально себя чувствуем. И они более подготовлены к этому времени. И само по себе биологическое время с тысячелетней историей тех народов, которые живут на близко к нам расположенной территории — наверно, что-то в этом есть. Потому что все мы с вами здесь, находясь на дальневосточной земле, максимально проживаем здесь сто пятьдесят лет, не больше. 1858 год — первые поселенцы. Не берем времена Хабарова, Степанова, Пояркова. Это другая была история. Она потом была закрыта. Наверно, здесь нужно рассматривать вопросы с точки зрения, насколько это удобно. А вообще-то человеку, как хоть кому, удобнее просыпаться по биологическому времени. А что касается временного фактора, что вечером быстро заходит солнце летом — все равно вы севернее находитесь, чем, скажем… Какая разница с Японией? 

— Теперь час. А там нормальное время.

— Япония совсем другая. Она гораздо западнее. 

— Много очень дискуссий на эту тему. Я сам проводил некоторый анализ. И не могу понять, почему мы упираемся именно в то, что должны иметь вот такое время. Утром вставать тяжелее. Вставать нормально, когда солнце встало. И ту же самую зарядку делаешь в восемь часов, только у тебя же это называется шесть часов. И ты очень себя хорошо чувствуешь. А не в четыре утра! Вопрос решается очень просто: выходят на собрание, проводят все мероприятия, отправляется в правительство решение региона, что люди посчитали так лучше. И потом принимается решение, и изменяется на час короче. Но этот вопрос настолько сложный и дискуссионный, что требует проработки.

— Поэтому мы и предлагаем встретиться. 

— Можно обсудить, конечно.

Пятая Власть с О.Н.Кожемяко— Меня зовут Яна. Я из японской телекомпании NHK, Сахалинское бюро. У меня вопрос в продолжение вопроса моих японских коллег. О предполагаемом или потенциально вероятном визите нашего президента в Японию. Сроки не оговорены, насколько я знаю. Еще это все не точно, но обе стороны потихоньку готовятся. Как вы думаете, если все-таки такой визит состоится, если быть совсем оптимистом, какого результата можно ожидать от встречи между лидерами наших стран? И вторая часть вопроса: какие перспективы вы видите в российско-японском сотрудничестве, в частности, на территории Сахалинской области? Может быть, вы, как новый человек в нашем регионе, видите какие-то новые интересные направления, не только как сейчас — рыболовство, нефть и газ, рыба, а что-нибудь этакое?

— Что касается визита главы государства, вы знаете, что достаточно хорошие отношения между премьер-министром Абе и Владимиром Владимировичем Путиным. Они зародились, когда Абе был избран премьером и нанес визит в Москву. Мы подписывали соглашения. И я тогда подписывал соглашение по выращиванию сои. Было подписано очень много и других торгово-экономических соглашений с крупными компаниями японскими и российскими. И могу сказать, что любой визит руководителя — это новый импульс в отношениях. Новое достижение договоренностей, снятие тех каких-то со временем накопляемых барьеров, которые где-то являются, наверно, сдерживающим фактором. Могу сказать, что и Япония, со своей стороны, очень скромные меры приняла по поводу санкций. Ну что там: военного сотрудничества у нас как не было, так и нет, космическое — то же самое. По визовому так и было. То есть, вроде, отреагировали и, по большому счету, этим никому хуже не сделали. А это все за счет взаимного уважения друг к другу. И со стороны российского президента к японскому, и со стороны японского к российскому. И мы с вами проводники этой идеологии, идеологии укрепления наших отношений дружеских. Что я вижу? Может быть, сделать безвизовый выезд на Хоккайдо для всех сахалинцев. Почему нет? У нас же были такие практики с Хайхе, когда мы по заграничному паспорту спокойно выезжаем  на территорию соседнего государства, делаем покупки. Мы понимаем, что не можем поехать с Хоккайдо в Токио, потому что это уже будет нарушение паспортного режима. Но, скажем, слетать на Хоккайдо по вот такому упрощенному порядку, я думаю, было бы, наверное, интересно и жителям Японии, и,  конечно, сахалинцам. Вы же понимаете, что я из региона вернулся, где речка разделяла две страны, и все эти вопросы настолько были упрощены. Что касается сотрудничества, кроме тех направлений, которые вы сказали, я думаю, что развитие туризма между Сахалином и Хоккайдо имеет большой потенциал. Мы бы с удовольствием, как туристы,  летали на Окинаву. То есть, там всегда тепло и…

— Любовь Барабашова: Дорого.

Дорого, да?

— Любовь Барабашова: Дорого.

— Лететь дорого, или отдых дорогой?

— Любовь Барабашова:  И то, и другое.

— Ну хорошо. Значит, наверное, какие-то другие есть места. Мы с удовольствием бы сейчас привлекли японские компании. Мы, кстати, об этом и говорим, и готовы взять на работы, связанные со строительством дорожным, социальным,  с благоустройством. В том числе  сейчас и мы с мэром обсуждали: мы будем заказывать градостроительный план в Японии или в Норвегии. В тех городах, которые уже прошли эту школу, школу развязок, школу сейсмики. Где примерно одинаковый морской климат. И здесь тоже мы могли бы очень плотно сотрудничать. Поэтому для нас такой визит  — это шаг к открытию новых возможностей. Безусловно, будут подписаны новые соглашения, и какие-то компании более активно начнут работать в этом отношении. Может, там вопросы коллеги будут затронуты — те, которые он поднимал на начальном этапе. 

— Здравствуйте, Олег Николаевич, меня зовут Сальникова Надежда. У меня такой вопрос по реабилитации детей с  онкогематологическими заболеваниями на территории Сахалина. У нас есть центр «Преодоление», где проходят реабилитацию в основном дети с ДЦП и с различными другими заболеваниями. Но онкогематология не их профиль. Сейчас строится реабилитационный центр для взрослых. Но наши дети нигде не проходят реабилитацию. После получения высокодозной химии, после лечения месяцами на гормональных препаратах иммунитета просто нет у детей. В то же время поднять, как-то укрепить организм на территории Сахалина мы нигде не можем. Психологическая помощь детям не оказывается.

Я сегодня как раз встречался с представителями общества инвалидов, и мы обратили внимание, что доступная среда здесь чуть-чуть еще не такая, как хотелось бы, чтобы она была развита. Это и спортивные залы, и бассейны. Мы касались взрослых. У нас две тысячи детей-инвалидов. Мы затронули вопрос,  есть ли какой реабилитационный центр детский. Детского нет. Да, взрослый строится. Понятно, он будет сделан хорошо. Мы посмотрим, может, переделаем под центр какой-нибудь санаторий пустующий. Подсказали, есть такой. Потому что это важно и нужно делать. И даже в Амурской области при нищем бюджете мы нашли способ, силы, чтобы был центр детской реабилитации для детей-инвалидов. Поэтому я думаю, что мы тоже к этому вопросу вернемся и не будем долго затягивать его. Это реально так, потому что все-таки, как бы мы ни говорили, как бы мама ни заботилась, специалисты, оборудование, которое применяется там, быстрее восстанавливают все функциональные возможности. 

— У меня вопрос, который сейчас не поднимался. А он очень важный, потому что жители Приморья и Сахалина, которые уезжают, меняют место жительства, одной из причин указывают высокий уровень коррупции. Вот, скажите, пожалуйста, вы упомянули, что на Сахалине существует проблема со строительством и так далее. Ну, знаете, у нас здание фирмы «Эксон» отделано африканским зеленым мрамором. В поселке Зима, который сделан для иностранных специалистов, даже канализационные люки из-за границы привезены. И они сочли это выгодным. Поэтому при таких бюджетах, мне кажется, и при таких ресурсах, которыми обладает Сахалинская область, уж в первую очередь создать вот эту комфортную среду для людей. В районе, приравненном к крайнему северу. У нас ведь здесь не просто жить, и неспроста нам этот статус присвоили. Вы же в курсе, что нас его не раз пытались лишить. И завуалированно его убрали. Вот как вы собираетесь этот вопрос решать? И вы упомянули, что вы ищите соратников себе, чтобы здесь развивать нашу область. Мы очень ревностно и внимательно за этим следим и переживаем, кого именно вы выберете в эти соратники. Я думаю, все присутствующие об этом думают. И по этому мы будем судить о ваших намерениях. Спасибо большое.

— Спасибо. Я уже говорил о вопросах благоустройства. Что касается соратников —  где-то на какие-то моменты будут назначены люди те, которые являются профессионалами. Без определения характера его места жительства или прочих вещей. Потому что Дальний Восток всегда так формировался. Всегда он формировался и укреплялся за счет притока кадров. Это незыблемая была политика Дальнего Востока. И не только Сахалина. Что касается тех кадров, которые здесь есть, нам, в любом случае, придется опираться именно на кадры, которые знают специфику Сахалина. В любом случае, они будут работать и проводить эту политику. И те, наверно, какие-то наносы, которые произошли последние год-два с определенной категорией лиц, они уберутся, потому что в большинстве своем люди все равно порядочные. И люди  действительно хотят просто жить, нормально работать и спокойно ходить по воскресеньям с ребенком в лес, на рыбалку, не остерегаться того, что завтра за ним придут, и все это счастье вмиг закончится. Я хочу сказать, что мы понимаем людей, доверяем им. Я думаю, что и команду создадим, которая будет совмещать  и качества профессиональные, и, в том числе, вопросы, связанные со знанием ситуации.  На данном этапе просто иногда взять и научить простого человека гораздо сложнее, если он не проходил школу какую-то определенную, и уже, так скажем, не опробовал ту модель, которую можно просто взять и принести сюда. Это вопросы строительства. Здесь большая проблема. Здесь нет ни единой службы заказчика. Здесь нет органов, контролирующих  качество строительства. Все разнесено по министерствам, каждый сам по себе. И, конечно, здесь нужно приглашать профессионала, который уже знает, как это сделать. И чтобы он не был запачкан, имея опыт работы. Потому что предложений-то, наверно, много. Всегда на это тоже приходится обращать внимание. Чем больше здесь будем находиться, тем больше будем знакомиться с людьми, опираться, кого-то вводить в систему государственного управления или через общественные организации. Это нормально и понятно. И в этом плане мы же открыты, и я проблем-то не вижу никаких.

О.Н.Кожемяко на встрече Пятой Власти— Елена Третьякова, Интерфакс. У меня к вам следующие вопросы. На одной из встреч с рыбопромышленниками нашими вы сказали о том, что излечите рыбную отрасль региона от болезни старой власти. Как это все будет? И, на ваш взгляд, в чем все-таки основная проблема? Проблема в несовершенстве законодательства? В том, что законодательство не должным образом контролирует, или в том, что рыбаки не хотят соблюдать, или все-таки проблема в коррупции? Это первый вопрос. Второй вопрос у меня по авиакомпании «Аврора». Хотелось бы узнать, как вы относитесь к условиям владения акциями авиакомпании Сахалинской области и планируете ли вы что-то здесь менять? Ну и последнее: хотелось бы узнать ваше мнение по энергомосту Сахалин- Япония. Спасибо.

— Ну то, что касается лечения, что прозвучало на совещании, то здесь несколько акценты были перепутаны. Там абсолютно не лежал вопрос, связанный с тем, что кто-то приехал и будет кого-то лечить. Вылечивать собрались как раз то руководство, которое сейчас уже не работает.

— Вы имеете в виду Сергея Карепкина?

 Да. Он написал заявление. Потому что был простой вопрос. Когда я знакомился с общественными организациями, сразу прозвучала от малого бизнеса, от народного фронта проблема, связанная с распределением кеты по малым предприятиям. Что в основном по крупным предприятиям эти квоты расходятся, и малым ничего не достается. Вот. И вопрос субсидирования малых предприятий. В бюджете было заложено сто пятьдесят миллионов на субсидирование, и программа была – для среднего и малого бизнеса. А в эту программу попало только одиннадцать предприятий малого и среднего бизнеса. Это два с половиной процента от всего количества предприятий. Четыреста предприятий, пускай там даже часть будет, уберем — они только на бумаге, но все равно это большое количество. И я его попросил:»Вы, пожалуйста, исправьте эту ситуацию. Вы встретьтесь с рыбаками, посмотрите. Никто не умрет, и никакой крупный бизнес не умрет, если он чуть-чуть поступится квотами, где-то участками, чтобы и малый бизнес имел доступ к этой кете. В небольших количествах. Регулируемые все эти вещи. И по субсидиям посмотрите. С тем, чтобы еще сорок-пятьдесят компаний должны получать. Чтобы это хотя бы нормально смотрелось. Не так.» И я собирался приехать на совещание в завершающей фазе. Потому что нужно было в Корсаков, была эта история, вы знаете. Я приехал чуть пораньше, удалось побыстрее познакомиться, посмотреть, что все подготовлено. И я что там увидел? Что с одной стороны приглашены средние и более крупные компании, те, кто являлся обладателями и получателями этих квот и этой субсидии, были по выбору приглашены ряд мелких компаний, кто-то еще прорывался, председатели ассоциаций некоторые. И идет такая пикировка. Когда рыбацкое сообщество на Сахалине всегда отличалось сплоченностью, дружбой, никогда здесь не было никаких скандалов. Ни при Игоре Павловиче, ни при Иване Павловиче. Всегда здесь было нормально, спокойно, как-то они вместе все решали. А тут идет словесная перепалка, с обвинениями, выкриками экстремистскими, кто-то кого-то Геббельсом обзывает. Я говорю: «Слушайте, вы зачем тут устроили междусобойчик?» Я это обратился и к Карепкину,  и к руководству агентства. «Вы что, не можете эту ситуацию разрулить? Для чего у нас нужна власть? Чтобы она регулировала вопросы. Назрел вопрос – подрегулировали, дальше пошли. Правильно? Для этого есть механизмы».  Он говорит: «У нас такой порядок».  Я говорю:  «Так ты измени порядок! Ты же его пишешь». «Я не могу. У нас такой порядок,  утвержденный на рыбохозяйственном совете». «Ну и проведи это через рыбохозяйственный совет. Ну, измени его! А зачем тогда собрал здесь? Нет ни ФАСа, ни прокуратуры, ни агентства по рыболовству, ни СахалинНИРО». Там действительно собрался междусобойчик, где идет это перепихивание. С тем, чтобы потом мне сказать, что, извините, мы собрали слет рыбаков, и мелких, и вот, видите, какую резолюцию мы вынесли. Но я то тоже не балалайка! И времени по два раза говорить у меня нет. А я ему до этого три раза сказал. И, конечно, я ему сказал: «Я вас вылечу, уважаемые коллеги,  от такого отношения к поручениям и к проблематике, которая уже давно назревала».  И сейчас там готовится рыбохозяйственный совет, и будут приняты какие-то решения. И с крупными рыбаками я встретился, и все они готовы поступиться где-то какими-то объемами кеты. И это все решаемо. Потом в прессе как подали, так подали. Никто не собирается объясняться. Но эта фраза была не в отношении рыбаков, а в отношении конкретных чиновников, отвечающих за эту отрасль и которые должны были разрегулировать всю эту ситуацию.   

Теперь то, что касается «Авроры». Мы там учредители на сорок девять процентов. Пока не знаю, еще не смотрел, какие дивиденды получаем.

— Любовь Барабашова: Да нет дивидендов, по-моему.

— Нет? Ну компания работает, летает, слава богу. Вроде, и хорошо летает, и во все регионы. От нас они тоже денег пока не просят. Не знаю еще.

— Любовь Барабашова: Был план покупки новых самолетов или приобретения дополнительных акций у «Аэрофлота».

— Надо посмотреть, насколько это целесообразно, какая стоимость, что нам дадут эти акции. Какие дивиденды получал Аэрофлот. Вряд ли он что-то получал. По самолетам тоже надо смотреть, в чьей они собственности будут. В нашей, не в нашей. Зачем покупать акции — может быть, проще войти за счет имущества? Во всяком случае, пока на данном этапе каких-то вопросов серьезных по «Авроре» не возникает. Мы встретимся в ближайшее время с руководством компании, обсудим эти вопросы.

 Возможна продажа какой-то доли акций?

— Нашей?

— Да.

— Даже не знаю. Кто ее купит? Если купят, то, наверное, продать, да в аэровокзальный комплекс деньги вложить, при условии того, что рейсы сохранятся. Сейчас же очень удобно летать. С Сахалина можно попасть хоть куда — хоть на Камчатку, хоть во Владивосток,  хоть в Москву, хоть куда. Даже в Благовещенск уже рейсы летают. Другая компания.

Теперь что касается энергомоста. Я очень положительно отношусь к этому проекту. Считаю, что при наличии достаточного резерва энергомощности это выгодно для нас, прежде всего, и, безусловно, для тех, кто ее будет потреблять. Это новые проекты. Вообще, энергоэкспорт —  вещь очень интересная. Она снимает дополнительные коэффициенты резервирования энергомощности для существующих станций, когда они не задействованы полностью. Она дает новый приток денежных средств. Поэтому, думаю, что это нормальный проект, и «Русгидро», как его основной инициатор, его поддерживает. Наше здесь будет — обеспечение, создание условий. Если они реализуют, то те денежные средств, которые пойдут от экспорта, все равно попадут к нам сюда. Это хорошо. И цена там сейчас нормальная.

— Любовь Барабашова: Спасибо кризису?

— Где-то, наверно, для экспортно-ориентированных предприятий — это нормальная вещь. Я вообще хочу сказать —  по энергетике очень сложно стоял вопрос всегда, особенно и в Амурской области, когда говорили, что вот мы продаем Китаю киловатт по шестьдесят копеек, а своим жителям по два пятьдесят. Мало кто забывает, что продаем  мы на опте, то есть по высокому напряжению. Есть еще среднее, низкое. И есть еще сбытовые компании. Когда начинает вся эта история, она хоть в Китае, хоть где такая. И в Японии, наверное, электроэнергия стоит тоже дорого. Вообще, у меня отец заканчивал ДВГУ —  там в конце 50-х, начале 60-х годов был раньше историко-правовой факультет такой, не было разделения на исторический и юридический. И у него дипломная работа была «Развитие энергетики Дальнего Востока». Так вот, строительство и Приморской ГЭС, и Бурейской, и Нижнебурейской, оно как раз было, как экспортно-ориентированных станций для экспорта электроэнергии в Китай. Сразу это предусматривалось. Наличие гидроресурсов, наличие угля —  они располагались  возле границы. Потом произошли известные маньчжурские события, мы чуть приостановились. Потом после 45-го года мы начали опять, после 49-го  активизировать эти проекты.  Потом после 69-го произошли известные события с КНР, и отношения были заморожены, а стройки уже пошли. Стройки пошли, и они оказались не востребованы с точки зрения вот тех объемов потребления, в которых были уже задействованы. И возникло такое понятие —  «коэффициент резервирования», когда мощность есть, она работает, ты не можешь потенциал убрать людей ни с ГРЭС, ни с ГЭС. На тридцать процентов сократить. Расходы постоянные. Выработка идет, а объема потребления нет. И это все ложиться опять же на тариф. И сейчас при мне его возобновили. Сейчас достигли объемов до восьми миллиардов рублей, годовой объем. Это где-то примерно около трех миллиардов киловатт. Поэтому здесь, если это будет, это хорошо.

— Сергей Макаров: У меня есть к вам вопрос. Можно? Депутаты сахалинской областной Думы понизили налог нашим предпринимателям, владельцам крупных торговых центров. Сейчас в стране кризис, и ущерб для бюджета, получается, составляет около тридцати миллионов рублей. А они выразились, что это, условно говоря, копейки. Я не понимаю, как можно назвать тридцать миллионов рублей для нашего бюджета копейками? На эти деньги можно десять квартир купить нуждающимся людям. Как вы оцениваете действия областной Думы? Сейчас общественное мнение очень негативно относится к этому.

— Вы знаете, по-разному. То, что касается там этих девятнадцати компаний, то были предложения со стороны депутатов, как людей, знающих ситуацию. Вопрос состоит в другом? Ведь на кого переложатся эти тридцать миллионов? На нас с вами. Я не был в этих торговых центрах, к сожалению, не знаю, какая там система: они сдают в аренду площади или сами торгуют там. Ну, наверное, разные формы есть. Любое поднятие аренды напрямую будет бить по малому бизнесу. Собственнику это абсолютно ничего не стоит. И все это отразится на конечном покупателе. Расходы с нас и возьмутся.  Это же не снижение налога на дивиденды, которые получает акционер. Это как раз мелкий бизнес. Он что сделает? Он или уйдет с этих арендуемых площадей,  лишится работы, или переложит на покупателя. Ставка была завышена, я считаю. Так же, как и ставка по капитальному ремонту, когда она была на уровне девяти рублей. Абсолютно не нужно это делать. Поэтому  сейчас постановление готовится, и в ближайшее время будет опубликовано о том, что есть категории льготников, которые так или иначе не попадают под повышенную ставку. Они будут платить по  сниженной цене в шесть рублей. Будет принят дифференцированный подход, связанный с тем, что если ты вселился в новый дом, то пять лет не платишь, потому что тебе ремонт фасада не нужен. Немножко подход гибче будет произведен. Такие вещи, то, что касается бизнеса, если бы это был просто бизнес, где какой-то крупный супермаркет торговал. А так как это сдается в аренду, все ж ляжет на ваши плечи! 

— Меня зовут Виктор. Я представитель как раз таки малого бизнеса. Дело в том, что в последнее время наблюдается отток молодых кадров с нашей области. Мне тоже поступали предложения, которые подразумевают переезд на материк. Среди моей возрастной группы и более младшей, в принципе, все сразу соглашаются и покидают Сахалинскую область. Наше направление — информационные технологии. У нас вообще очень все туго в плане молодых кадров. Старые кадры держатся за те места, где они сейчас находятся. Их там удерживает хорошая заработная плата. Будете ли вы принимать какие-то меры по удержанию молодых кадров? И вообще, план миграционной политики —  ваше отношение?

Мы всегда за то, чтобы народ здесь оставался. К сожалению, по всему Дальнему Востоку есть проблемы. И отток идет отовсюду. Из Владивостока, из Хабаровска, из  Амурской области, с Камчатки. Меньше идет отток из Якутии. Но там коренные народы. И коряки, и чукчи тоже не переезжают никуда. И там оттока нет. Но в целом, проблем по Дальнему Востоку очень много. И мы видим, что пока он еще пробуксовывает в своем развитии, где-то в вопросах качества жизни по соотношению к центральным, развитым субъектам. Это всегда имеет место быть, и плотность населения на Дальнем Востоке — менее одного человека на квадратный километр. По сравнению  со среднероссийским — двадуать три- пятьдесят четыре в центральной зоне. Конечно, оно обуславливает и другие рынки сбыта хоть для чего — хоть для вашей продукции, хоть для какой. Другие расстояния совершенно. Когда в течение там шести часов можно проехать там два-три субъекта. Тенденция есть, и нужно не забывать о том, что, допустим, часть взрослого населения все-таки интуитивно возвращается на свою малую родину. А малая родина у большинства дальневосточников находится там. Мало кто имеет родовые корни от дедов. Вот даже я — родственники у меня живут здесь с 1902 года, на Дальнем Востоке, но они-то приехали, уже приехали сюда. То есть у меня только родители здесь родились. И человека, так или иначе, тянет туда. Это тоже, пускай небольшой процент, но есть. Но вопрос стоит в другом. Что, к сожалению, мы вот эти программы, которые позволяют задерживать население здесь, мало еще реализуем. Я считаю, главный вопрос – это качество жизни, и главный — это ипотека. Ипотека, возможность приобрести, построить жилье. Что бы там ни говорили, какие бы мы там проекты ни строили, когда человек вступил в строительство, взял  кредит или ипотеку, и она ему доступная, он уже на 100 % на десять лет задержался. Дальше — как получится, детей завел, привык. Так на северах всегда, на Дальнем Востоке бывает. Этот вопрос сразу поменяет взгляды — возможность приобрести жилье, возможность найти работу. А работы много на Дальнем Востоке. И здесь ее много. Надо ее просто искать и находить. Ну и, наверно, то, что мы говорили в самом начале —  все-таки, качество жизни. Если это будет, ну какой смысл уезжать куда-то?

— По количеству работы. Когда я только начинал свою карьеру, еще был студентом, у нас был вариант подработки. Большинство студентов работали в сфере обслуживания. Сейчас эта сфера для студентов закрыта по той причине, что заработная плата там предоставляется с учетом приезжих граждан. Им платят минимум. За этот минимум они работают по максимуму. А, допустим, тот же студент, который днем учится, а вечером хочет подработать, он не будет работать за эти деньги, потому что это адская работа. Как быть? Это тот же самый бизнес, который, собственно, предполагает снижение налогов, мол, им тяжело.

— Я согласен с тем, что мы миграционной политикой где-то начали вытеснять своих собственных людей и молодежь. Немножко и молодежь изменилась. Потому что мы, откровенно говоря, мало кого видим сторожами, дворниками на улицах. Я сам работал сторожем, дворником в детском саду, это было  элитное место. Я получал полторы ставки. Я еще в этом саду кушал за то, что чистил ведро картошки. Это место передавалось по наследству. Я уходил и знал, кто зайдет на него. Сейчас такие подходы среди молодежи, наверно, непопулярны в силу ряда причин.

Популярны, но стали недоступны.

— Почему? Потому что считают, что мало платят. Запросы другие немножко. Требования к жизни стали уже другие. То есть молодежь себя уже по-другому чувствует немного.

— Минимум платят, самый минимум.

— Ну сколько? Все равно там тысяч двадцать, наверное, платят, двадцать пять?

— Меньше, гораздо.

— За работу в ЖКХ?

— Нет, не в ЖКХ, именно в сфере обслуживания, я имел в виду  это торговые центры, то, где сейчас наводнили приезжие граждане.

— Кафе или что-то?

— Да. Сходите в Сити-Молл.

Я схожу, посмотрю. Потому что мы политику такую проводили, чуть-чуть сокращение квот. Потому что были паритеты местного населения и приезжих. Будь то иммигранты из СНГ или другие граждане. У нас там соседняя была страна такая — очень, скажем, интенсивно интегрирующая в сферу любого производства. Но и вам здесь нужно смотреть, не бояться начать работать, и, я думаю, что каждый работодатель, в любом случае, к вам будет больше расположен, чем к кому-либо. Потому что вы местный. А мы посмотрим по этой квотной политике, проведем какие-то там соглашения, по которым возможно трудоустройство. Думаю, крупные торговые сети, наверное, так и объявят,  и посмотрят по заработной плате на летний период. Затягивать не будем с этим.

Меня зовут Румия Ромашкина, и, наверное, мы здесь собрались, с одной стороны, конечно же, услышать вашу позицию по очень важным вопросам, а с другой стороны, с вами познакомиться. Вы немного о себе рассказали. И вот мой вопрос носит такой личный характер:Олег Николаевич, скажите, пожалуйста, а ваша семья переедет сюда, в Южно-Сахалинск? Ваша жена, ваши дети?  Как вообще вы планируете вашу семейную жизнь здесь у нас на острове?

— Ну, сын у меня уже на Дальнем Востоке и в Южно-Сахалинск он точно не переедет. Это вопросы всегда задаются. Я не хочу, чтобы он сюда переезжал, потому что всегда это вопросы будут связаны с той или иной деятельностью, которую  всегда будут обсуждать. Это 100 % так. Что бы он ни сделал, где бы ни работал. Все равно скажут,  что там заказ какой-то, там этот, там внимание, там … Зачем это нужно? Парень живет, развивается. Работает в поселке. Вернулся сейчас с моря, занимается судостроением. Он нормально себя чувствует. Он родился во Владивостоке, закончил МГУ, отслужил на флоте срочную службу уже после МГУ. На Сахалине высаживался во время службы. Но у него своя есть линия и, думаю, что она правильная — подальше от меня, но поближе к делу. Что касается супруги и дочки, то пройдут выборы, я думаю, что опасно оставлять одних, и любая супруга, в любом случае, будет делать все, чтобы семья была рядом. Вопрос не в возрасте, доверяем мы друг-другу. Но есть и ряд бытовых вопросов, которые необходимо решать. Да все эти расстояния, они непросты. И так вся жизнь проходит в командировках, поэтому думаю, что … Она была здесь. Ей, кстати, здесь понравилось очень. И по архитектуре,  и так в целом. Она сама коренная владивостокчанка,  поэтому все это ей близко и знакомо.

— Любовь Барабашова: Вы поселитесь на Уюне нашем легендарном?

— Да нет, я на Уюне не поселюсь. Я бы потом себе где-нибудь там присмотрел…

— Любовь Барабашова: Еще один Уюн?

— Нет. У меня есть хозяйство свое, свои взгляды на жизнь, поэтому мне нужно, чтобы у меня была небольшая территория, участок, какие-то собаки там. Чтобы где-то мог там пробежаться. Мне вопросы качества жизни — они вторичны. То есть, Уюн это или не Уюн — в любом случае, уж себе жилье я всегда построю. Нормальное, комфортное, но не вызывающее. У меня и там не было никакого вызывающего дома. Нормальный обычный, с мансардой, где была спальня. Ни у кого не вызывало никаких сомнений. Во всяком случае, вы же общаетесь с журналистской средой?  В прессе это не проходило?

— Любовь Барабашова: Нет, я искала.

— Мне вообще нравится жить за городом. Это мое жизненное кредо. Понятно, что я могу жить на какой-то базе, где-то какое-то время,  но мне нравится жить за городом, чтобы у меня было хозяйство. Так я привык.

— Здравствуйте. Меня зовут Константин. Я фотограф. И меня интересует такой вопрос простой. Любите ли вы фотографию? Будете ли ее поддерживать на Сахалине? Какие-то выставки, может быть, издание книг сахалинских фотографов? И будете ли вы принимать участие в сахалинских фотовыставках?

— Сам, как фотограф?

— Да.

— У меня отец, кстати,  был фотокорреспондентом газеты «Серп и Молот» и с фотоаппаратом не расставался. Фотоаппарат у него был «Зоркий». Но я пробовал этим заняться, как-то даже купил какой-то большой фотоаппарат, еще на Камчатке работал. Это очень сложно. Он постоянно где-то у тебя там таскается, где-то он тебе мешает. В итоге  я его подарил парню, который был настоящим корреспондентом, и на этом тему эту закончил. Сейчас есть средств множество для фотографии  — вот этот маленький телефон, который какую-то информацию может запечатлеть. Но мы поддерживали общество фотографов, и  у нас возглавлял его Владимир Михайлович Грызлов — в Амурской области – начальник училища военного. Поэтому и все фотовыставки, интересные картины — мы ходили, смотрели, понимали, что нужно, как нужно и поддерживали это как могли. Я считаю, что это дело такое, высокопрофессиональное. Просто щелкать… Есть же люди, которые могут поймать и правильно передать. То, что касается книг, я думаю, что от того, что будет больше книг о Сахалине, о тех красивых местах, будет только лучше. Книги о красивых местах всегда пользуются большой популярностью, и когда дарятся, это нормально. Какие-то открытки, какие-то такие направления. Вот здесь можно хорошо сотрудничать. Потому что это как раз то, что создает привлекательность острова.

Пятая Власть с О.Н.Кожемяко. Хочу задать вопрос.— Ирина Нефедова: Олег Николаевич, у меня даже не вопрос, а приглашение от руководителя. Вот у нас в городе работает замечательная общественная организация некоммерческая, единственный в области детский театр русского балета «Щелкунчик». И они сейчас представляют нашу область на конкурсе в Санкт-Петербурге. Они очень вас приглашают к себе, расскажут, чем они живут, дышат. В министерстве культуры все о них знают. Они занимаются, в том числе, и реабилитацией детей с ограниченными возможностями. Если придете, они вам будут очень рады и очень благодарны. Спасибо.

— Хорошо, я схожу. Я знаю, мне они прислали приглашение. Я даже поручил помочь им чем-то, значит, министерству образования и министерству культуры. И они должны были там чем-то помочь. Не знаю, выполнили, не выполнили.

— Пока нет.

— Пока нет? Ну, спасибо, что проконтролировали тогда. Мы начали выяснять, что там всего тридцать человек. Но хореография —  вообще сложная  такая наука, где много людей сложно держать. Поэтому по ним у нас есть видение, что мы будем помогать. Просто я сейчас спрошу, почему еще до сих пор не помогли.

— Роман Альперович. Работая губернатором Амурской области, у вас, наверняка, выстроились определенные взаимоотношения с полномочным представителем президента в дальневосточном округе, сложилась определенная система взаимоотношений. Теперь вы перешли на работу в другую область в дальневосточном регионе. Не могли бы вы рассказать о том, какая система взаимоотношений у вас сложилась?

— Обычная, как у начальника и подчиненного. Просто есть вопросы, когда Юрий Петрович может слушать, слышит и реально вникает. Он прошел достаточно серьезную школу. Был мэром города Перми, губернатором Пермского края, восемь лет был министром, потом стал уполномоченным представителем . Там не проходят какие-то варианты, которые неискренние, нечестные. Это могу точно сказать. С такими мыслями мы никогда не подходим, зная его. И сам по себе он человек спортивный, очень активный. В этом плане немножко полегче, потому что всегда он легок на подъем, всегда его интересует спорт, всегда он этому уделяет внимание. Есть те распоряжения, которые он проводит вместе с министерством по развитию Дальнего Востока. Мы участвуем в этих проектах и пытаемся реализовать ту политику, которая нацелена на развитие Дальнего Востока. Это реально так. Что бы там ни было, трудности какие-то, допустим, с выделением земли. Но мы ее начали и понимаем, что это нужно для дальневосточников. Чтобы хотя бы пилотные проекты запустить, на них опробовать. Всегда же возникают какие-то ошибки, недостатки. Но если этого не делать, то  не поймешь, где ты находишься. Поэтому эти механизмы поддержки тех решений, которые обозначены и вице-премьером, который отвечает за Дальний Восток — это  наша задача в реализации этих планов. А он поставлен президентом для того, чтобы Дальний Восток развивался. Поэтому мы его ближайшие помощники в этом вопросе.

— Здравствуйте, Олег Николаевич. Меня зовут Алексей Левченко. У меня короткий, но важный вопрос. Состоится ли в этом году пятый сахалинский  Международный кинофестиваль «Край Света»? 

— Ну, я думаю, что не только состоится. Мы сегодня разговаривали, первые представители, по-моему, сегодня вечером должны приехать или завтра вечером. Сопредседатели. Я просто спросил: название почему «Край Света», не пугает ли это никого? Обычно везде это «Осень» какая-либо  — «Тихоокеанская осень», «Амурская осень», почему «Край Света»? Сказали, что очень нравится такое название, да?

— Да.

— Раз нравится, никаких вопросов нет.

 — Любовь Барабашова: Это наша страшная гордость, и общая любовь. Вы увидите в августе, как мы все будем сидеть под дождем на улице и смотреть на экране на большом кино. Это супер! Пользуясь этой возможностью я пролоббирую интересы кинофестиваля.

— Нет, здесь и бюджет достаточно такой хороший. Я сегодня узнал. Поэтому все это состоится, и, думаю, что ничем не хуже, может быть, даже и лучше, и с каждым годом набирает же обороты.

— Любовь Барабашова: Это точно.

— Привозят артистов лучших. Я просто попросил, чтобы был еще сегмент, связанный с 70-летием Победы. Может какого-нибудь великого фронтовика-актера привезти. Зельдина, конечно, мы не привезем, потому что, наверное, уже тяжеловатенько лететь. Кого-нибудь можно найти так, чтобы было интересно и поколению тех, кто знал по фильмам  еще военным. У них, может быть, скажем откровенно, последняя встреча это будет. Правильно? Вот где-то так. Что-нибудь придумаем. У нас тоже есть такие знакомые в этой среде.

Вопрос Сергея Омшенецкого О.Н.Кожемяко— Олег Николаевич, добрый вечер. Меня зовут Сергей. Я актер театра кукол. У меня абсолютно не театральный вопрос. У меня два вопроса, но они очень короткие, и я бы хотел получить на них тоже короткие ответы. Первый вопрос:  Если бы вы не были губернатором, какой бы вы вопрос вчера задали Владимиру Путину?

(Пауза)

— Сложный вопрос.

— Любовь Барабашова: Может вас вообще не интересует Владимир Путин?

— Нас интересует, но с некой другой точки рассматриваю. Я бы его поблагодарил, во-первых, за то внимание к вопросам развития Дальнего Востока, понимая, что есть сложные ситуации. Прежде всего, чтобы и дальше это внимание не забывалось. Могу сказать, что за последние  годы у Дальнего Востока были разные и взлеты, и падения. Все-таки сейчас при всем, что происходит,  есть динамика, есть перспектива развития. И могу сказать по другим, смотрите — саммит АТЭС состоялся на Дальнем Востоке. При любых обстоятельствах сейчас они разберутся  с Русским, все равно они раскачаются. О перспективах развития Амурской области я говорил уже. Сахалин, слава богу, состоялся как регион самодостаточный, где можно найти применение. Это уже такая  мощнейшая динамика развития Дальнего Востока. Космодром Восточный. Как бы ни было, все эти проблемы, они уйдут, их там зачистят к 16-му году, поверьте мне. Все это уберут, и начнется с 16-го года система казначейства, все новое. То есть там просто уже втянуты оказались в эту истории компании. Сейчас их вышибить нельзя, потому что на них там стройки, на них проекты. То есть, смотрите, за последние годы что сделано со стороны президента.  Это при том, что проблем-то в стране очень много. И наша главная задача, чтобы он эту любовь к Дальнему Востоку сохранял долгие-долгие годы.

 И последний вопрос. Наверняка вам покажется немножечко наглым, но я хочу его вам задать. Мы все знаем, что у бывшего губернатора Сахалинской области Александра Владимировича было найдено много миллионов денег.

  Даже миллиард, говорят.

— Вы говорили про честность здесь. И вопрос: Сколько найдут у вас?

— Да у меня, я думаю, не найдут.

Спасибо.

— Любовь Барабашова:  Ну что? Мы это сделали?

Да.

— Любовь Барабашова: Спасибо вам!

Хорошо мы так пообщались… Планировали поменьше, но пообщались побольше. Ладно, я, уважаемые коллеги, что-то записал, что-то порешаю. Я не стал брать никого с аппарата. Может быть, и зря: там перечень поручений намечается. Но по мере возможности будем решать. Где-то на встречу подходите,  какой-то вопрос если возник —  мы открыты к диалогу. Вы сегодня лучше знаете, что нужно. И поэтому будете подсказывать. Какие-то мы формы доступного общения, в том числе через блог, я еще пока не знаю, какая здесь система интерактивного общения — что-то установим, где можно  писать, куда-то сбрасывать свои моменты, и  мы так тоже будем ориентироваться.

— Любовь Барабашова: У нас еще есть такая традиция: мы в конце выбираем лучший вопрос. Может быть, то, что больше запомнилось, что-то вас зацепило? Выделите кого-нибудь? И подарите ему подарок от себя.

— Ну давайте молодому человеку подарим. Он так откровенно переживал… Последний вопрос. Актерам это всегда пригодится. Человек, который избрал профессию, может быть, и не самую обеспеченную. Но, по большому счету, он каждый день детям дарит радость. И взрослым.

О.Н.Кожемяко и Сергей Омшенецкий

Пятая Власть с О.Н.Кожемяко. Общее фото.

О.Н.Кожемяко. Общение после встречи.

Пятая Власть с О.Н.Кожемяко.Общение после встречи.

Добавить комментарий