Пятая власть. Фотография вторична. Первично общение, первична жизнь.

Встреча Пятой власти

На встрече Пятой власти с российским фотографом Олегом Климовым состоялся, пожалуй, самый неоднозначный разговор из всех. Хотела написать про Олега «документалист», но рука не поднимается на штампы. Он снимает жизнь и людей. Разговор шел откровенный и глубокий. Тихим проникающим в душу голосом раскрывал свое видение мира человек, повидавший немало. За его словами и снимками стоят судьбы и истории. Кому-то он показался чересчур сложным и непонятным. Кто-то был им очарован. Одни не проронили за вечер ни слова и не нашли, о чем спросить. Другие ловили отголоски собственных мыслей и ответы на свои вопросы в невеселом рассказе о жизни, ремесле, времени, нравах, землях и войнах.Встреча Пятой властиВот что особенно «зацепило» меня:

Олег Климов: Фотография для меня, наверно, в большей степени – это алиби. В том смысле, что там, где я присутствую, у меня всегда есть оправдание, причина. Конечно, в моей жизни фотография играла огромную роль. Я начинал работать в журналистике непосредственно как фотограф, воспитывался как фотограф, учился в Нидерландах фотографии. Но вместе с тем, чем дальше, тем больше для меня фотография становилась прежде всего алиби. Это мотивация, благодаря которой я мог быть, например, на войне или на Сахалине, или на Курильских островах.

**************************************************************************

О.К.: Позитивчик, как это модно сейчас, стильно, молодежно говорить, или оптимизм — в принципе, это достаточно скучно. Есть своя эстетика в бумкомбинате в городе Поронайске. Есть своя эстетика в брутальных лицах рыбаков. И меня это привлекает. Я не считаю, что это мрачно. Я считаю, что это ближе к действительности.

**************************************************************************

Я: Олег Александрович, вы писали о сублимации чувства неполноценности жителей провинции в особую морально-нравственную систему. А вы действительно считаете, что  нам, живущим не в столицах, однозначно присуще какое-то чувство неполноценности? И можно поподробнее о той самой особой нравственной системе, в которую оно  сублимировалось?Задаю вопрос Олегу КлимовуО.К.: Это немножко не так звучало, по крайней мере, насколько я помню. Но, я действительно считаю, что если рассматривать нашу огромную страну, наше государство как некий психотип, в котором есть какие-то участки сознания, то, скажем Эго, «Я» этого сознания, безусловно, находится в столице нашей всеми любимой Родины — в Москве. А, скажем, подсознательные какие-то процессы, очень важные, на самом деле, для любого человека и в том числе для страны, если мы рассматриваем какие-то психотипы, такой топографический психотип территориально, то, конечно, островная часть является подсознанием этого психотипа. И это очень важно, это даже более важно, чем Москва, я считаю. Потому что все процессы, которые происходят, первоначально и первично происходят здесь, на островах, или, например, на Севере, еще где-то. Но для меня они происходят сейчас, по крайней мере, здесь. И какие-то душевные вещи, которые происходят с людьми здесь, так или иначе попадают в Москву, в столицу, в Эго, в «Я», но не все вещи проявляются. Это такая типичная теория психоанализа нужды. Это я имел в виду. Я не сказал, что комплекс неполноценности на островах, скорее, я имел в виду всю страну. И этот комплекс неполноценности, который как бы ведет к Эдипову комплексу… Если его развитие происходит клинически, то он ведет к изменению обычной общеизвестной христианской морали и нравственности. И, прежде всего, я имел ввиду то, что сейчас происходит в нашей стране. Не только на островах, но и в Москве, в Петербурге, в западной части России – это особая система морали. Например, мы можем взять машину Фольксваген, которую, в общем-то, придумал Адольф Гитлер и на ней написать: «Спасибо деду за Победу». Это, я считаю особой системой морали и нравственности, что не соответствует, по крайней мере, христианской морали. Такого рода примеры я имею ввиду. Но это не обязательно на островах. Происходит, как вы знаете, по всей стране.

****************************************************************************

Я: Спасибо. А вот такой вопрос. Ключевым словом моего блога является «видение«. У вас однозначно есть свое видение! А как вы думаете: люди рождаются с умением видеть или этому можно как-то научиться?Олег КлимовО.К.: Люди рождаются, конечно, с умением видеть, но есть еще другой процесс — как видение переложить во что-то: в рассказ, репортаж, книгу, кино или фотографию. И этот процесс, конечно же, индивидуален. И я не уверен, что научить этому, что касается фотографии, возможно.  У меня был достаточно большой опыт учить фотографии. Мне кажется, что он был успешным, но я подобрал таких студентов, которые, изначально было понятно, что талантливы в фотографии. И их успех — не моя заслуга. Я их, в общем-то, ничему не научил, но помог найти то, что они хотят. Я думаю, что это как способность, талант — умение свое видение во что-то передать.

**********************************************************************

Я: Вам очень удаются снимки людей. Они такие харАктерные! Не всегда, может быть, позитивные, но именно харАктерные. Посоветуйте, пожалуйста — вот вы всегда с корочкой какой-то, у вас мандат есть на такие фотографии. А начинающим…

О.К.: Ну, мандат – это мое лицо.

Я: непрофессиональным фотографам, блогерам как и соблюсти какие-то этические нормы, и ситуации, сценки интересные не упустить? Может, у вас есть какой-то свой фирменный секрет?Черно-белоеО.К.: Я считаю, что самый простой совет — это говорить с людьми. И люди хотят, чтобы с ними говорили. Если вы подходите с камерой и пытаетесь сразу сфотографировать — это возможно, это, может быть, и нужно иногда. Но если человек недоволен, вы должны с ним разговаривать, нужны какие-то коммуникации. И это самый простой совет: начинать говорить с людьми, и говорить искренне, откровенно, не надо пытаться их обмануть. Потому что, когда происходит процесс фотографирования, я имею в виду между фотографом и героем, происходит какой-то энергетический, что ли, обмен. Симпатичен вам человек или наоборот. Очень важно почувствовать и использовать. И корочки  здесь, в общем-то, роли особой не играют. Например, на войне, вы знаете, фотографы снимают процесс убийства. Вы думаете, человек убивает другого, не понимая, что совершает преступление? Или он не знает, что его снимает фотограф? Конечно, он знает. Он видит фотографа, но продолжает свои действия, потому что уверен, что он прав. Уверен, что на войне убийство – это нормально. Но фотограф, как правило, так не думает. Он думает: «Убийство – везде убийство». И поэтому такого рода коммуникации нужны. И конечно, если вы снимаете скрытно, то это, во-первых, неприлично и, во-вторых, вас все равно заметят. И потом, фотография всегда вторична, первично ваше общение, первична жизнь, которая происходит. Как вы сделаете фотографию — очень много зависит от вашего общения.

******************************************************************************

Любовь Барабашова: У вас есть или вы можете сделать фотографии «Бессмертного полка»? Выйти на площадь, где идут люди, радуются? Вам это интересно?

О.К.: «Бессмертный полк» мне, конечно, интересен. Что касается акций массовых с какими-то фетишами, какими-то символами, если инициатива исходит от людей, то это всегда интересно. Потому что героями являются обычные люди. Если вы помните, лет 5, может быть, назад Георгиевская ленточка была очень хорошим и приятным символом, и инициатива этого движения исходила от простых людей. Как только ленточка попала в руки не пятой власти, а первой, второй или там четвертой, то эта акция превратилась, я считаю, больше в цинизм и в такую показательную форму чего-то фиктивного, не настоящего. Но, что касается полка, мне кажется, что это очень искренне происходит до сих пор. Я  бы с удовольствием это снимал, но в это время я был на Шикотане.

************************************************************************

Ирина Свидерская: А я читала ваш пост на Фейсбуке о последней поездке, где вы возмущаетесь, почему молоко дают только школьникам на Сахалине, а на Курилах его не дают. А есть еще какие-то особенности, с которыми вы столкнулись, работая здесь? И как наши люди относятся к тому, что вы их фотографируете? Ведь за годы существования фотографии отношение людей к тому, что их снимают, менялось. Те же моряки, например, как к этому относятся?На встрече Пятой власти с Олегом КлимовымО.К.: Моряки прекрасно относятся. У меня нет проблем снимать людей. На островах с этим, как и везде. Но я уже говорил об этом, что все-таки островная часть — это особенная часть. И люди, которые живут, скажем, на Сахалине и особенно на Курилах — это немножко другие люди, чем на Кубани, или за 101-м километром, или в самой Москве. Безусловно, люди отличаются, очень сильно отличаются. Но всегда можно найти какую-то общую тему, на которую можно разговаривать. Мне кажется, что у меня никогда не было проблем снимать островитян. Вообще, как вы думаете: люди, которые живут на островах и люди, которые живут в горах — они отличаются? Конечно, отличаются. Потому что люди, которые живут в горах — у них там есть снег, горы и бараны. Люди, которые живут на островах — у них есть море. Или люди, которые живут на равнине. Конечно, они отличаются. Природа влияет, влияют многие вещи.

Но что касается ваших губернаторов, я не знаю, думали вы об этом или нет, но, по крайней мере, это очень странные истории. Один губернатор погиб при странных обстоятельствах. Я знаю, почему хвост у вертолета отваливается — либо в него ракета попадает, либо там взрывчатку закладывают. Но обычно хвост у вертолета не отваливается, и он не теряет управление. Другой губернатор ваш, по-моему, живет сейчас в Австралии. Третий живет в Москве, в «Матросской тишине». Но приехал еще один губернатор, который говорит: «Я буду делать все по-другому. Вот детям нужно молоко по утрам давать, но молоко все-таки будет из Амурской области, где я раньше был». Я не понимаю этого! Мне кажется, что-то в этом есть ненормальное. Не знаю, если вам кажется, что это нормально – пейте.

********************************************************************

Я: А можно еще вопрос? У нас программа называется  «Пятая власть», здесь много представителей блогосферы. Что для вас интернет? Какую роль ему вы отводите в своей жизни и какую себе в нем?Российский фотограф Олег КлимовО.К.: Иногда я думаю, что единственное средство массовой информации, которое остается — это блогосфера. Потому что основную часть информации я черпаю от частных людей, от блогеров — от вас то бишь. И сам активно в этом участвую. И если меня кто-то спрашивает, как и что есть на Сахалине, я всегда с удовольствием рассказываю: как попасть лучше, что делать. Роль огромная. Я считаю, это один из лучших способов коммуникации между людьми напрямую, без посредников. Я имею в виду без редакторов, без ресечеров там, без идеологов. С помощью интернета люди могут напрямую рассказывать друг другу истории. В конце концов, мы для этого живем — чтобы рассказывать истории и делать какие-то выводы. Но другое дело, что не всегда эти истории не то чтобы правдивы, но не всегда они основаны на фактах. И верить этим историям, к сожалению,  не всегда возможно. Нужно всегда отличать факт и мнение. И, к сожалению, в журналистике….. Вообще, журналистика считает, что транслирует информацию и факты. Это неправда. СМИ транслируют чаще всего мнения в лучшем случае. Мнение даже может быть не индивидуальности, не журналиста, а мнение редакции. И все эти мнения они морализуют. То есть, это такой процесс полной аморализации, я бы сказал, в полном масштабе существует на нынешнем российском телевидении. Это как бы тоже информация. Поэтому информация из интернета ближе к источнику. Это интересно с одной стороны, но с другой — грустно, потому что все меньше и меньше профессиональной журналистики. Я могу написать все что угодно в Фейсбуке,  и меня не будет мучить совесть. Но в репортаж я должен написать или снять то, что является действительно проверенным фактом. Вы можете тоже наблюдать, как умирает издание, профессиональное издание, я имею в виду.  Но даже «Коммерсант» испытывает проблемы, я уже не говорю про «Русский репортер». Это огромный кризис в журналистике. И кризис не только в России, а вообще в мире. Потому что, когда я раньше работал в московском бюро газеты из Нидерландов, у нас был корреспондент, ассистенты, ресечеры…. Сейчас нет бюро даже. Просто нет бюро – это кризис.  Потому что гораздо проще получить фотографию, любую, от блогера, который снимет, чем послать профессионального фотографа на Сахалин, который будет стоить огромные деньги. Либо найти профессионального фотографа здесь, не важно. Но для современных масс-медиа достаточно айфона и одного из вас.

************************************************************************

Я: Спасибо, а можно личный вопрос. У вас есть семья? Как вам удается сохранять семью при таком кочевом образе жизни?

О.К.: Ну, у меня есть сын, да. У меня были жены, но это сложно и личный вопрос. Но могу сказать, наверное, что касается журналистики, ну, по крайней мере, той журналистики, которой занимался я, то семья, не только семья, близкие люди в том числе, чаще всего находятся в той части, которая называется жертвоприношение. Потому что мы думаем, что близкие люди нас поймут, простят. Но можно один раз, можно два раза простить, но бесконечно прощать невозможно. И таким образом эти люди становятся жертвами, что ли. Это, к сожалению, такая профессия.

Я: Издержки?

О.К.: Отчасти, да. Но либо характеры, что тоже возможно.

******************************************************************************

Л.Б.: Ваши курильские работы, во что они выльются? Где их можно будет посмотреть? Это будут какие-то проекты?Пятая властьО.К.: Я, может быть, не зря про Чехова много говорю. Мне действительно это очень интересно. Меня удивляет, как постороннего человека. Я понимаю всю вашу критику.  Почему вам не нравится, что я снимаю бумкомбинаты и брутальных рыбаков вместе с кошками. Я понимаю, что вы местные люди, и у вас такое отношение, что приехал человек  и начинает что-то показывать, что мы, якобы, сами не видим. В общем, эти чувства мне понятны. Для меня очень много вещей непонятны. Например, почему вы ездите на Северные Курилы через Камчатку? Ну Курилы — все-таки Курилы, там особенные какие-то острова. Я бы хотел сделать: не то чтобы пройти по  дороге, где был Чехов, где он путешествовал. Нет, это просто условность, это символ какой-то. Но я хотел бы там найти типажи, найти истории, которые были 120 лет назад. О которых говорил. Те чувства, те эмоции, может быть, которые не изменились за 120 лет. Но, например, Чехов писал о Сахалине, как «остров-каторга», да. Я не знаю, как вы, но я, например, считаю, что острова вообще, в том числе и Сахалин это «острова вахты». Так или иначе это отражается на поведении людей. И если раньше, 120 лет назад, это был «остров-каторга», то сейчас это «остров вахты». На Сахалине, может быть, это не так ярко выражено. Но это ярко выражено, например, на Шикотане. Это ярко выражено на том же Итурупе. Но люди, конечно, разные бывают. Одни люди говорят: «Мы здесь будем вечно жить, никуда не уедем, мы здесь счастливы». Другие говорят: «Только бы мне уехать отсюда!» Знаете, я очень много разговаривал с рыбаками, в том числе с местными. Большинство рыбаков меня упрекают в том, что я немножко романтизирую море, работу на море. Это не так, потому что я  действительно считаю, что море не для человека. И «рыбак» — это ужасная работа, тяжелая работа. И, кстати говоря, нет молодых людей практически на Курильских островах среди рыбаков, среди моряков. Но даже и среди офицеров, условно говоря, офицеров, капитанов, нет совсем молодых. Я хочу сказать, что молодые не идут на море, их там просто нет. И сами рыбаки и моряки считают: «Если у меня есть возможность зарабатывать деньги на берегу, я буду работать на берегу». И большинство из них работает просто, чтобы отдать кредит, чтобы купить дом, чтобы прокормить свою семью, никакой романтики в той работе нет. В 1994 году, после землетрясения, была возможность уехать с Шикотана по расселению. Они все, большинство, написали заявления, что они хотят уехать оттуда. Понимаете? Сейчас, конечно, говорят: «мы не отдадим японцам острова» и так далее и тому подобное. В 1994 году они были все готовы. Это тоже особая система морали и нравственности. То есть мы готовы ездить на Фольксвагене, но мы на нем напишем «Спасибо деду за Победу». Это другая мораль.  И точно так же с островами происходит. Очень похоже. Я имею в виду внутреннее состояние человека. Конечно, человек хочет хорошо зарабатывать, конечно, он хочет хорошо жить. Это не запрещено, это даже нужно. И эти «острова вахты», которые существуют — это… Ну, да, мы все-таки живем там не в XIX, в начале XX века, а в XXI веке, нет у нас каторги, есть вахты. На самом деле, там есть две таких концепции. Другие считают, как в советское время, например, что нужно обустраивать острова, нужно инфраструктуру сделать. Но что мы сделали на Сахалине сами? Только каторгу построили, а вся инфраструктура: железная дорога, дома — это делали японцы. Извините, но это факт. И если мы признаем это, то, может быть, мы в следующий раз сделаем сами что-нибудь, а не просто напишем «Спасибо деду за Победу». Сами что-нибудь сделаем!Олег Климов на встрече Пятой властиИз зала: Но может быть, одно другому не мешает? Делать что-то самим и помнить о дедах. Ну, не обязательно это писать на Фольксвагене, конечно…

О.К.: Но, Оль, я не забыл, что мои родственники погибли во Второй Мировой войне. Я не забыл этого. Но я никогда не напишу на Фольксвагене.

Из зала: На Фольксвагене да, я согласна. Но если лозунг тащил мальчик маленький… Это декларация больше для кого-то, какое-то знамя.

О.К.: Знаете, ветераны войны есть еще без квартир. А их так мало. Когда вся страна начинает сходить с ума: «Спасибо деду за Победу», но не могут сделать элементарного, то мне это кажется такой фикцией, что ли. Остальным, очевидно, нет. Но все мы разные люди.

*****************************************************

Неожиданным стал финал встречи:

Л.Б.: Олег, выберите лучший вопрос.

О.К.: Даже не знаю. Если я кому-то знакомым дам приз, то все подумают, что я как ваш губернатор. Давайте вот девушке.

Я: Вам понравился вопрос про сублимацию?

О.К.: Да, конечно!Пятая власть с Олегом КлимовымЛ.Б.: Дело в том, что помимо этого сувенира, мы сделаем еще один подарок.

О.К.: Да, вы знаете, здесь есть выставка, которая была зимой организована Сергеем (Красноуховым). Я готов подарить свою фотографию с выставки. Она большая, правда. 60х80. Я подпишу и подарю.

Я: Это эксклюзив! Честно, вообще не ожидала такой подарок! Спасибо большое!

Л.Б.: Ну что, как-то незаметно мы с вами рубеж полутора часов прошли. Будем считать, что встреча состоялась. Олег, спасибо вам! И спасибо за такое настроение.

О.К.: Печальное, да. Извините. В конце концов, оптимизм это все-таки скучно иногда.Общее фото на память***************************************Фото Горицкого монастыря в подарокПодарок оказался с историей! Не парадной такой. Но очень показательной. Многослойной. Как жизнь. Как его автор.

Добавить комментарий