Музыка внутри. Глава вторая.

Музыка внутри

По нотке пополняла девушка диапазон своей жизненной гаммы. Душа у неё была чувствительная. Люди вокруг не всегда были ей понятны, но чаще всего очень интересны. Это уже много позже, побывав не раз в Америке, она с любым могла запросто заговорить и найти общую тему. Ведь как говорят американцы: «It never hurts». Если ещё дальше вперёд забежать, то спрашивали её потом не раз: «Неужели вам так люди интересны?» А она понять не могла, как может быть иначе. Но вернёмся в деревню 90-х.

Кстати, вы заметили уже потрясающую способность нашей героини привлекать в свою жизнь вызовы, отвечая на которые она переступала со ступеньки на ступеньку? Вниз-вверх. Слабо, скажем, городской отличнице влюбиться в ПТУшника из села и вместо учёбы в перспективном московском ВУЗе отправиться жить в Прибрежное? А с маленьким ребёнком красный диплом? Что это: неуёмная жажда познания мира во всех его проявлениях, испытание себя…? Не задавалась она тогда такими вопросами.

Чумак и Кашпировский «заряжали» тем временем воду и телезрителей. «Земные опытные люди, что с вами?» — оставался невысказанным вопрос. Большими глазами смотрела девчонка на своего свёкра-водителя Камаза, огромного русского мужика от земли, раскачивавшегося в трансе на стуле. Юная, понятия не имевшая ни об энергетическом балансе, ни о чакрах или эзотерике, интуитивно чувствовала она подвох в происходящем. Не брал её телегипноз. Жила внутри неосознанная ещё сила. А к телевидению отношение определённое тогда уже заложилось. И много позже предпочитала она смотреть фильмы, выбранные самостоятельно в интернете.

В 90-е же не то что вай-фай или скайп, а памперсов и стиральных машинок-автоматов в деревне не знали-не ведали. Страховка, оформленная родителями, пока девочка училась в школе, и выразившаяся в паре тысяч рублей на сберкнижке, «гарантировавших» ей безбедную жизнь на несколько лет, сгорела вмиг в павловскую реформу. Слава богу, хватило на куртку. И ту купить можно было лишь на рынке. На китайском. В городе. В магазинах было полное «шаром покати». Посуду, одежду, обувь, игрушки, элементарные стиральный порошок и мыло — что бы ни завозили, тут же выстраивалась очередь и сметала всё с полок. Как-то, году так в 1991-м или 1992-м, весь райцентр стоял «хвостом» за игрушками: в Детском мире было поступление. И наша девушка там же. Сыну-то года два или три. Какой пацан без самолётиков-пароходиков? Их, пластмассовые, она ему, конечно, купила. Но на полке рядом красовался большой плюшевый медведь. По цене в четверть её зарплаты. Каких усилий стоило ей увести рыдающего ребёнка из магазина! Сердце кровью обливалось! Уже когда сын вырос и возмужал, подарила ему всё-же мама медведя. Не такого большого, как тот, на полке магазинной. Зато сделанного своими руками.

Как бы ни заедал быт, твёрдо знала девочка, что её путь — учиться дальше. Вечернего или заочного языкового факультета — после успешно оконченной английской школы самое бы оно — в единственном тогда приличном, ещё на тот момент не университете, а институте педагогическом в областном центре — нет и не было. Как бы ни хотелось. Пришлось идти на начальный. В сессию  — пешком рано утром из Прибрежного в райцентр, чтобы оттуда на автобусе в город успеть добраться на лекции. Про ассимиляцию и аккомодацию в русском языке из всей группы только она одна и понимала. И по детской литературе всегда пятёрки автоматом ей ставили. Психология была подарком для души. Дипломную работу писала увлечённо. На красный диплом. Между делом на занятиях сочинялись в записочных перепалках смешные стихи. А преподаватели и много лет спустя вспоминали, как лишь к концу лекции обнаруживали присутствие в аудитории маленького сынишки студентки-стихоплётки.

К старшим курсам работать она уже стала в райцентре. Вела кружок английского языка в Доме детского творчества. Везло ей на творческие коллективы! Ещё в селе они с директором клуба такие ярмарки урожая проводили! А тут и вовсе жилка креативная развернулась. Сценки на английском языке с учениками ставила, в игры разные на занятиях играла, в летнем лагере придумывала развивающие конкурсы. Юбка-плиссировка и приталенный жакетик, сшитые на заказ. Перестук каблучков-шпилек. Пышные волнистые волосы по плечи. Не ходила — порхала. Коллеги были в основном молодые. Сколько «Монастырской избы» и «Сангрии» выпито под разговоры за жизнь!

Добавить комментарий