Как и зачем смотреть кино. «Убийство священного оленя» и не только.

Как научиться смотреть кино

Кинофестиваль отшумел и уехал. А мы остались жить на том самом восточном краю света. Со своими вопросами и ответами. Для меня уже не первый год на фестивале главными стали открытия, сделанные при просмотре программы «Как научиться смотреть кино.»

После «Убийства священного оленя» Йоргоса Лантимоса в фестивальном шатре состоялся разговор на заданную вышеобозначенной программой тему. С добавлением второго подзаголовка: «И стоит ли вообще это делать?» Алексей Медведев и Алексей Артамонов помогли нам, зрителям, не только понять картину греческого режиссера, но и всем вместе вдуматься «Как?» и «Зачем?»

Алексей Артамонов еще перед просмотром коротко представил фильм и режиссера: «Йоргос Лантимос — представитель нового поколения греческих режиссеров, которые пришли в кино в начале нулевых. Как и Афина Рахель Цангари. Они создают на экране герметичные миры. Их фильмы — это такие закрытые системы, выстроенные по своим собственным законам, которые отличаются от законов реальности. Это миры с повышенной степенью условности. Лантимосу, в отличие от Цангари, уже через несколько картин после своего дебюта удалось выйти на мировую аудиторию. Он начал снимать на английском языке. Его предыдущий фильм «Лобстер» был снят на британские деньги на английском языке с актером Колином Фарреллом в главной роли, который играет и в «Убийстве священного оленя». Эти два фильм образуют некую смысловую дилогию, которая имеет непосредственное отношение к этическим проблемам сегодняшнего дня. «Убийство священного оленя» — это этическая головоломка, искусственная модель, выстроенная режиссером. И поэтому очень подходящая картина для программы «Как научиться смотреть кино». Потому что это повод поговорить не только о механизмах кинематографа, но и о том, как с помощью кинематографических инструментов кинорежиссер строит и ставит перед нами какие-то этические парадоксы и предлагает нам выработать способы их решения.»

Дискуссию в шатре после фильма Алексей Медведев начал так: «В «Убийстве священного оленя» мы видим Николь Кидман. И, кстати, видим Барри Кеогана — сыгравшего сына жертвы неудачной хирургической операции — который сейчас становится новой звездой европейского и мирового масштаба. Обязательно за ним последите. Мы видим сюжет, который на первый взгляд может показаться абсолютно диким и непонятным. Сейчас вместе будем в нем разбираться.»Как научиться смотреть кино. Алексей Медведев и Алексей Артамонов.Алексей Артамонов:  «Этот фильм не является прямым отображением реальности, а является некоторой конструкцией, которая существует по заданным автором законам. Собственно о том, что этот фильм не является прямым отображением реальности, указывает та степень условности, которая задана автором сразу. И это важная вещь — когда ты смотришь любой фильм, пытаться понять, по каким законам он устроен. Здесь на это указывают диалоги, которые, я думаю, всем показались несколько странными, безэмоциональными, игра актеров такая немножко механическая, сами диалоги напоминают уроки английского, какие-то беседы из учебника английского языка, нарочито упрощенные. Это как раз указание на то, что стоит задуматься, по каким законам выстроен этот мир, и чем он отличается от непосредственной реальности.

Название нас отсылает к древнегреческому мифу об Ифигении, временам Троянской войны, когда Агамемнон, отец Ифигении, убил священного оленя. И после этого природный катаклизм не давал греческим войскам двигаться дальше на Трою. Жрецы сказали ему, что, чтоб восстановить равновесие, он должен принести в жертву собственную дочь. На основе этого мифа была написана трагедия Еврипида. Название фильма отсылает нас к этому мифу и тем самым сразу дает понять, что перед нами стоит некоторый этический парадокс. Который соотносится с нашим днем. Это такие исходные данные, которые могут помочь любому зрителю. Хотя, наверно, если их не знать, все равно можно ухватить происходящее в фильме. А дальше уже начинаются интерпретации.»

Алексей Медведев помог разобраться в метафоричности картины. (По ссылке — видео).

На вопрос, каких режиссеров современности Алексей Медведев особо выделяет, он ответил, что: «Максимум, может быть, три режиссера, которые работают со смыслом нашей жизни и со смыслом того, что происходит сейчас. Заведомо не берем классиков, которые уже выбрали свой путь, таких как Джармуш и Альмодовар. А люди, может быть, и немолодые, но, тем не менее, находящиеся в середине своего пути — это Йоргос Лантимос, Кристи Пую и Корнелиу Порумбою. Фильмы двух последних режиссеров мы уже показывали здесь, в этом году они новые фильмы не сняли, на следующий год снимут — обязательно их пригласим. Они из Румынии. Йоргос Лантимос — из Греции. Это действительно ведущий режиссер того, что можно назвать искусством кино. Первым его фильмом был «Клык», который вышел сравнительно недавно.»

Алексей Артамонов продолжил о Лантимосе: «Герой его фильма «Лобстер» попадает в некий пансионат или клинику, в которой каждому одинокому человеку нужно обязательно найти себе пару. И если за ограниченное количество времени пара не найдется, то человек превращается в какое-то животное, по собственному выбору. Этот сюжет тоже имеет некоторое метафорическое отношение к тем принципам и императивам, которые существуют в современном мире, в духе «Черного зеркала», когда сериал является доведенной до предела метафорой.

«Убийство священного оленя» — это такое уравнение, которое нужно решить герою и над решением которого предлагают подумать нам. То есть поставить себя на место героя. В этом смысле это не реальность. Но здесь есть рок, есть некоторая неизбежность. Хотя герой и пытается действовать исходя из каких-то рациональных принципов, которыми мы руководствуемся в обычной жизни, то есть найти причину и как-то локализовать ее в этом Мартине, сыне его неудачной хирургической операции — ему ничего не удается. Ему все-таки приходится так или иначе решить уравнение: выбрать, кого из членов его семьи он должен принести в жертву, чтобы как-то восстановить некоторое равновесие сил.»

Некоторые из мнений зрителей:

  • Недосказанность немножко смутила. Я думал и про радиацию.
  • В общем, все понятно: греческий режиссер захотел в большое европейское кино и сделал реверанс в сторону загнивающей толерантной Европы, снял фильм, с сюжетом… Такой вопрос в принципе вообще ставить нельзя, его даже в жизни никто не должен про себя решать… Окна Овертона… Им нужно было пойти в церковь…
  • Для меня философия фильма: «Не делай зла — не получишь его в ответ. Конечно, убивать нельзя.
  • Интересно было смотреть фильм, думать во время просмотра над своими чувствами. Но на меня сильно давила музыка. А вообще для меня этот  фильм о том, что человек не готов, не может принять решение.

Алексей Медведев и Алексей Артамонов. Как научиться смотреть кино.Ответы Алексея Медведева и Алексея Артамонова:

  • Это вполне ваше право — даже предположить вот такую материальную причину, типа подкинутого полония.
  • Еще, может быть, пару лет назад у меня был бы довольно серьезный соблазн над вами посмеяться, сказать, что вы абсолютно не правы. Я думаю, что здесь есть люди, которые понимают, о чем я говорю. Но сейчас у меня нет такого соблазна. Не смотря на то, что, конечно, Окна Овертона, которые вы цитируете — это все такая желтая политология, не имеющая никакого отношения к действительности. Потому что в основе лежит человек и его желания. И никак его переделать невозможно, ни хирургическим путем, ни Окнами Овертона. Возвращаясь к тому, в чем вы абсолютно правы: конечно, пойти в церковь. Но для того, чтобы пойти в церковь, нужно верить. Именно поэтому Йоргос Лантимос и обращается к античной традиции. Это опять-таки парадоксальная вещь. Потому что, как Греция — задворки Европы, так и современная Греция — это такие же задворки по отношению к античной Греции, которая подарила нам науку, философию, искусство, которая стала родоначальником европейской и вообще мировой цивилизации. И, тем не менее, парадоксальным образом, Йоргос Лантимос к этим истокам, к Еврипиду, к древнегреческой философии, возвращается. Именно из-за того, что просто пойти в церковь недостаточно. Нужно пойти в церковь и чувствовать что-то. Церковь — это не источник, который бьет независимо от наших желаний, и под который мы можем подставить себя и очиститься. Это может помочь, но может и не помочь, потому что мы должны стремиться к этому. Йоргос Лантимос показывает нам общество людей, которые не могут снять с себя проклятье.
  • Древняя Греция тоже была религиозной, но она была не христианской, а языческой. Боги там тоже были. Собственно, они и стоят в фильме за кадром, и вынуждают принять какое-то решение. Но это модель. На самом деле, можно здесь сказать о парадоксе вагонетки. Это этический парадокс, которым занимается, в том числе, и современная логика, и современная философия, и современная этика, который имеет абсолютно вне-религиозную природу. Он связан с тем, что есть вагонетка, люди, привязанные к рельсам, и развилка на путях рельсов. Человек может перевести стрелки и отправить вагонетку в тупик, где находится один человек, которого он убьет, или отправить ее в другую сторону, где на рельсах находятся три или пять человек. Человеку в любом случае необходимо принять то или иное решение. Какие этические механизмы и принципы возможны в данном случае, и можно ли как-то вообще решить этот парадокс. — Есть такая задача, которую люди осмысляют по-разному, есть даже целое направление «вагонетка-логинги», где люди на эти темы рассуждают.
  • Художественной задачей режиссера было попробовать поставить античную трагедию с современными героями.
  • По поводу музыки: бывают случаи, когда музыкальное решение кажется банальным, но, на самом деле, у этого есть свои основания. И здесь вопрос — почувствуешь ты это или нет. В России был режиссер Алексей Балабанов. Вы помните, наверно, насколько навязчивой и простой могла казаться музыка в его фильмах. Он мог подкладывать альбом Дидюли. Но это было сознательным решением. И в «Убийстве священного оленя», когда звучит Моцарт, я понимаю, что это не случайно, что режиссер предвидел такую реакцию, но все равно шел наперекор.

Я спросила наших гостей: «Большое спасибо за то, что привозите такие фильмы. Я уже не первый год хожу именно на категорию «Как научиться смотреть кино». И хочу заметить, что фильм «Убийство священного оленя» — для подготовленного зрителя. Вы видите, что сахалинский зритель как-то меняется от фестиваля к фестивалю? Верите ли вы в нас? Считаете ли, что все-таки можно научиться смотреть кино? И стоит ли это делать?»

На что Алексей Медведев заметил: «Мой опыт наблюдения около семи-восьми лет. Сахалинский зритель с самого начала был на высоте. Речь идет о том, что, конечно же, само название программы «Как научиться смотреть кино. И стоит ли это делать.» — это провокация. В том плане, что, если вы прочитаете «Ифигению в Авлиде» перед тем, как смотреть Йоргоса Лантимоса, узнав из рецензии про Еврипида, это вам ничего не даст. Само по себе. Это что-то даст только если у вас ум и душа открыты навстречу впечатлению, которое действительно с вами что-то производит. И это происходит помимо вашего сознательного контроля. И фильм вас цепляет, куда-то ведет, предлагает вам какую-то вселенную, где вы чувствуете себя по-новому, потому что там другие законы. На самом деле, законы те же самые, просто скрытые и перенесенные в поле сознания.»

И еще о самом важном в «Убийстве священного оленя» и о выработке новой этики (по ссылке — видео) от Алексея Медведева и Алексея Артамонова:

  • Что для меня в этом фильме самое важное, и почему это необычное обращение к античности, к жестокому закону «око за око», без похода в церковь, о котором говорила зрительница, без нахождения какого-то источника милости, милосердия, благодати. Очевидно, что этот источник не находится. И когда он не находится, мы должны вернуться и понять, о чем нам говорит древнегреческая трагедия. Древнегреческая трагедия говорит нам о том, что — я сейчас сформулирую один из законов, на котором строится наша духовная вселенная — в мире нет лакун, в мире нет пустот, в мире ничего не происходит просто так. И если что-то произошло — за это придет ответка.
  • Попытка принципиально неясную, серую, зону переквалифицировать во что-то однозначное — белое или черное — это одна из опасностей нашего времени. И поэтому Лантимос говорит про очень важную вещь: мы живем в ситуации принципиальной неопределенности, мы никогда не узнаем и не можем узнать степень вины этого человека, он сам должен определить степень своей вины, сам должен понять, раскаяться, принять решение.

Добавить комментарий